Интро
— Ну, хуже-то уже не будет? — Ты новости обнови.
Весь альбом — здесь, без подписки. MP3 можно забрать с собой.
— Ну, хуже-то уже не будет? — Ты новости обнови.
Открыл телефон — и опять охуел. Я даже проснуться ещё не успел. Вчера говорили: «Страшнее уж нет». Сегодня у ада расширенный пакет.
То маску надень, то в подвал заберись — А мы на потом отложили всю жизнь. Копили на море, мечтали о доме. Теперь хорошо, что мы просто не в коме.
И только выдохнул: «Прошло». И только вроде отпустило. Как снизу снова постучали: «Вам тут ещё пиздец прибыло!»
КОВИД! ВОЙНА! МЕДВЕДИ! ЧУМА! Земля, ты ебанулась? НАМ ПИЗДА!
А ПОХУЙ — ПУСТЬ ЕБАНЁТ МЕТЕОРИТ! Да что он там, сука, опять тормозит?! Пусть наши тела превратятся в нефть — Мы так заебались при жизни гореть!
Карантины, мины, дроны, зоны, сводки, похороны, Катастрофы на повторе, бесконечные сезоны. То дефолты, то обвалы, то пожары, то потоп — Мы бы вышли из вагона, только где тут, нахуй, стоп?
Нам вещают, обещают, объясняют, запрещают, Под очередной пиздец ещё и цены повышают. Небо красное, мир треснул, всё дымится за окном — «Извините, вы на связи? Продолжаем наш созвон».
Не успели от ковида отойти и отдышаться — Надо снова закупаться, собираться, съёбываться. То границы, то больницы, то наличка, то заначка, То бессонница, то гречка, то просроченная справка.
Жрут медведи, мрут соседи, мы куда вообще-то едем? Нам сказали: «Всё наладим!» Мы зачем-то снова верим. Только вылез из подвала, только вышел из огня — Кто-то в дверь опять стучится: «ЗДРАВСТВУЙ, Я ЧУМА!»
Да вы издеваетесь, блядь.
КОВИД! ВОЙНА! МЕДВЕДИ! ЧУМА! Земля, ты ебанулась? НАМ ПИЗДА!
А ПОХУЙ — ПУСТЬ ЕБАНЁТ МЕТЕОРИТ! Да что он там, сука, опять тормозит?! Пусть наши тела превратятся в нефть — Мы так заебались при жизни гореть!
Мы не хотели великих времён. Мы бы шашлык. И друзей за столом. Мы бы детей из детсада забрать. Можно без новой беды? Вашу мать.
О, свет в конце тоннеля. Здоровенный. Летит прямо сюда.
КОВИД! ВОЙНА! МЕДВЕДИ! ЧУМА! Земля, ты ебанулась? НАМ ПИЗДА!
А ПОХУЙ — ПУСТЬ ЕБАНЁТ МЕТЕОРИТ! Да что он там, сука, опять тормозит?! Пусть наши тела превратятся в нефть — Мы так заебались при жизни гореть!
А через миллионы лет нас выкачают из земли. И снова начнут войну.
Из-за нефти.
Ну блядь.
Вчера вы ползли по знакомому полу, Сегодня опять вы приходите в школу. Казалось бы — мел закатился под стол. Но хуй там: не мел вас к той урне привёл.
Вы нас за враньё вызывали к доске. А ваша-то совесть на чьём поводке? «За правду умейте горою стоять!» А мне эти рилсы как развидать?
«А что я могла? У меня же семья!» Как будто у всех остальных — нихуя. Вы прятали страх за привычным «так надо». Откройте расчётку — там ваша награда.
«Где домашнее задание?» А где голоса за «Новых людей»? Нахуй ваше оправдание! Вы спиздили завтра у наших детей.
«Какого хуя?!» Вас опять наебали. Вам вашу «стабильность» на карту прислали. Им — новые сроки. Вам — минус надбавки. Что, сами не любите эти поправки?
Вас очень ценили за тихие вбросы. Теперь наебали! Какие вопросы? Вам честность нужна, блядь, до каждой копейки. А детям пиздите про честь на линейке.
«Где домашнее задание?» А где голоса за «Новых людей»? Нахуй ваше оправдание! Вы спиздили завтра у наших детей.
Я знаю: не все замарались. И всех ненавидеть — хуйня. Но в памяти рилсы остались, И, сука, так бесит меня.
Вот что вы сделали. Даже с теми, кто не ползал.
«Где домашнее задание?» А где голоса за «Новых людей»? Нахуй ваше оправдание! Вы спиздили завтра у наших детей.
Допустим, вам сделают честный расчёт. А кто нашим детям их завтра вернёт?
Урок окончен. Горите в аду
Я умер в двадцать втором. Без даты на камне, без ямы. Остался оплаченный дом, Звонки и вопросы от мамы.
Никто не принёс мне цветов. Я сам покупал их к субботе. Я был удивительно бодр, Особенно в чате по работе.
Я ел, отвечал, засыпал, Смеялся над чем-то случайным. И каждый, кто рядом стоял, Считал моё «норм» настоящим.
А я научился смотреть В лицо и кивать без задержки. Удобная, блядь, модель: Не требует вашей поддержки.
Я умер в двадцать втором, Но тело не в курсе — работает. Оно возвращается в дом, Оно ещё чувствует вроде бы.
Нас уже нихуя не спасти. Но мы всё равно ищем место. Мне есть ещё куда идти. Мне некуда больше вернуться.
Научился по голосу слышать, Что пора улыбнуться в ответ. Научился уверенно выглядеть, Даже если уверенности нет.
У меня сохранён твой смех. Я узнаю тебя со спины. Я могу быть похожим на тех, Кто ещё не проснулся с войны.
Я скучаю. Бывает — ревную. Значит, что-то шевелится там. Но я будто чужую, живую Биографию выучил сам.
Вот привычки. Вот страх. Вот заботы. Тот же самый маршрут за едой. Я похож на себя до блевоты. Только кто притворяется мной?
Я умер в двадцать втором, Но тело не в курсе — работает. Оно возвращается в дом, Оно ещё чувствует вроде бы.
Нас уже нихуя не спасти. Но мы всё равно ищем место. Мне есть ещё куда идти. Мне некуда больше вернуться.
Мы как агенты ChatGPT: Нам бы задачу — и мы пошли. Найти квартиру. Купить билет. Сказать ребёнку, что страха нет.
Пока есть дело — ещё держусь. Пока я нужен — не отключусь. А если некому дать запрос, То кто я, нахуй? Вот в чём вопрос.
Я ищу, где меня не попросят Стать обратно весёлым и злым. Где не скажут: «Да ладно, отпустит». Где позволят остаться пустым.
Я могу принести вам продукты. Я могу проводить до дверей. Я умею быть рядом. Как будто Это делает нас чуть живей.
Не просите меня возродиться. Я не знаю дороги назад. Но могу возле вас поместиться. Если можно. Я был бы рад.
Я умер в двадцать втором, Но тело не в курсе — работает. Оно возвращается в дом, Оно ещё чувствует вроде бы.
Нас уже нихуя не спасти. Но мы всё равно ищем место. Я умею ещё донести Твою сумку. И сесть с тобой вместе.
Ты абсолютно права. Давай разберёмся по шагам. Чем еще я могу помочь?
Никаких мигрантов! Никаких абортов! Никаких геев! Всем продать пулеметы, отменить налоги для миллиардеров и добывать нефть гидроразрывным способом хоть в национальных парках, хоть под детскими садами!
Чемпионат мира по футболу. Восемнадцатый год. Казань. Флаги на плечах. По улицам весь мир идёт. Мы на набережной! Танцы! Ещё не спадает жара. Латины: «You know bachata?!» — и с нами уже до утра.
В «Куба Либре» — реггетон. «One more song!» — мы орали толпой. И гуляли, пока не светало. Никто не хотел домой. Мы коверкали фразы и ржали над этим до слёз. Но мы поняли больше, чем каждый из нас произнёс.
Делили зарядку, такси и последний кусок шаурмы. Мир был большим и пиздатым. И частью его были мы. Разбредались дворами: нам через три часа вставать. «До завтра!» — «Да стой, дай тебя ещё раз обнять!»
Проглотили. Пропустили. Пролистали. Промолчали. Нам урезали свободу — мы подписки продлевали. Подорожало? Подзаймём. Запрещено? Переживём. Где поставили забор — мы аккуратно обойдём.
«Посадили?» — «Не читали». «Разогнали?» — «Выходной». Мы всё знали. Только знали: «Это где-то, не со мной». Не лезли. Не смели. Листали. Молчали. Так жизнь берегли, что её проебали.
Глянул на счётчик у Каца: ебать! Где вы все прячетесь, вашу-то мать? Да нас дохуя. А казалось, что мало. До завтра. Мне этого, блядь, не хватало.
Чужие слова не мешали беседе. Теперь подбираю слова при соседе. На кухне — нормальный. В сети — боевой. С утра был знакомый, к обеду — чужой.
Про планы, про краны, про скидки, про кошку — Про то, что болит, начинай понемножку. «Как сам?» — «Да нормально». А дальше — разведка. Обычный звонок — ебучая рулетка.
«Не всё однозначно». «Ну, вышла ошибка». И снова про кошку. И снова улыбка. Кто скажет «держись»? Кто запишет «признался»? Всего-то родным позвонить собирался.
Глянул на счётчик у Каца: ебать! Где вы все прячетесь, вашу-то мать? Да нас дохуя. А казалось, что мало. До завтра. Мне этого, блядь, не хватало.
Я тоже искал посмешнее видосы, Чтоб не задавать себе эти вопросы. Пока не касалось моих выходных, Я жил, не касаясь проблем остальных.
Я помню не счёт, а улыбки людей. Я помню, как мы принимали гостей. Не верю, что мы были вечно такими. Там даже чужие вдруг стали своими.
Глянул на счётчик у Каца: ебать! Где вы все прячетесь, вашу-то мать? Да нас дохуя. А казалось, что мало. До завтра. Мне этого, блядь, не хватало.
В случае ядерной войны мы не все умрем До завтра.
Конец света. Предательство. Жизнь после смерти. Надежда на завтра.
От злости на мир — к памяти о себе. От предательства — к людям, ради которых хочется дожить до завтра.
Новый сингл «Горит наш дом» →